Станислав Садальский: «В последний раз с высоким искусством я сталкивался вчера»

Дмитрий Урбанович
16 Ноя 2018

Дмитрий Урбанович

Актеру Садальскому уже 67 – многие этому удивятся, но так оно и есть. Актер Садальский сыграл более девяноста ролей – многие этому удивятся еще сильнее, но и это чистая правда.

Хотя зритель упрямо помнит его всего по трем ролям: Кирпича (несмотря на то, что Станислава Юрьевича давно и привычно бесит напоминание про «коселёк-коселёк…»), Алешки Плетнева (здесь он к зрительскому мнению гораздо более благосклонен) и Мужичка-хитрована в мультике «Падал прошлогодний снег». А ведь он снимался в великолепных «Торпедоносцах» Семена Арановича, «Двух стрелах» Аллы Суриковой, «Мнимом больном» Леонида Нечаева. При этом чуть ли не больше всех картин любит довольно невыдающийся фильм «На кого Бог пошлет», где играл в паре с Ларисой Удовиченко

Написал и выпустил несколько книг, работал на радио, вел передачу на телевидении, рубрику «Скандальские новости» в «Экспресс-газете». Передружился, перессорился, перемирился и пересудился со многими известными в стране людьми. Высказанные о нем мнения располагаются в самом широчайшем диапазоне. Народный блогер России – так значится в его Живом Журнале, что полностью соответствует действительности: из почти пяти миллионов блогеров он давно и прочно утвердился в первой сотне.

Однако в Оренбург он в очередной раз приезжал с антрепризой – спектаклем «Развод по-московски». Можно ли было упустить шанс пообщаться с таким неординарным человеком?

* * *

- Совсем недавно вы играли этот спектакль в Тольятти.

- Вчера. Мы в Тольятти играем его в третий раз. С триумфом, как всегда в нашей компании. Зрители буквально не давали говорить, каждая реприза срывала аплодисменты. Мы не первый год его играем, но этот был один из лучших.

- Что так? Люди там особенные? У нас в Оренбурге тоже хороший зритель…

- А знаете – зритель не бывает плохой, артисты г… бывают. Я воспринимаю зрителя как целое, как единый организм. Один читал одну книгу, другой другую, третий третью… И в зале происходит какое-то слияние, химическое соединение. Может, каждый по отдельности они идиоты. Но когда они собираются вместе, это умнейшее существо. И надо так с ними и разговаривать. На равных.

- Получается, личности складываются? Не вычитаются?

- Складываются. Ни в коем случае нельзя ругаться с залом. Мои педагоги учили: нельзя быть злым. Очень глупые артисты, которые начинают так делать. Это все – против себя. Яростным – можно быть.

- Ну, а интереса ради вы не пробовали поругаться? Ну-ка, мол, дай проверю, правы учителя или нет, погляжу, что выйдет…

- Конечно было, и в г… получался я.

- Это вы умышленно делали?

- Да нет, конечно, случайно. «И опыт, сын ошибок трудных…» Мастерство – это опыт.

 

* * *

- Возвращаясь в позавчера: почему именно в Тольятти, вы говорите, триумф был?

- Для меня это первая сцена в моей жизни. И дебют в «Современнике». Это был тогда элитный театр: Галина Волчек, Олег Табаков... И для спектакля нужны были машины, «Жигули», самые модные. «Жигули» были главным героем в спектакле: их собирали по ходу дела, в конце вывозили на сцену и молодые поднимали машину на руки.

Поехали на завод в Тольятти. А меня в театр только взяли… Ну, все руководство получило по машине – Петя Щербаков, он парторгом был, Алла Покровская, Настя Вертинская, Галина Борисовна Волчек, конечно… У Табакова была «Волга». И когда сказали – Олег Палыч, а вам зачем, у вас же вон что? А он отвечает – пусть будут и «Жигули»… Их Люся Крылова потом взяла. Так вот, Тольятти – это всякий раз волнительно для меня, на самом деле. Сейчас много забывается, а самое первое – помнится.

- Но ведь для успеха спектакля мало особых эмоций только одного актера, пусть и в главной роли, нет?

- А у нас – единая труппа, нет такого – кто лучше, кто хуже. Мы не случайно перед сценой обязательно обнимаемся и говорим друг другу: «С Богом!» Коллектив удивительный – нет зависти, нет злости.

- Представьте тогда его поподробнее!

- Жан Даниэль – одновременно и армянин, и грузин, и француз. Любимец Киры Муратовой, одной из самых элитных режиссеров украинского кино. Она жизни не мыслит без Жана Даниэля. Алла Довлатова – голос «Русского радио», красавица. Есть удивительная Таня Шитова. Такая штука, что актеру в антрепризе обязательно нужна узнаваемость. Лена Трошина в этом смысле – актриса-бомба, она выходит и рвет зал, который сразу готов ей рукоплескать, хотя ее никто не знает. Вот увидите сегодня: всего несколько реплик скажет – и зал уже ее.

- Вот, Станислав, говорят «высокое искусство, высокое искусство»… А вы когда с ним в последний раз сталкивались?

- Вчера вечером. На нашем спектакле. Мы работаем, как завещал Станиславский, «сегодня, здесь, сейчас». Мы играем по-настоящему – плачем, веселимся… И на нашу отдачу зал отвечает тем же самым.

- Вот так… Стало быть, я правильно понимаю, что в предпоследний раз это было позавчера?

- Позавчера. Я не хвастаюсь, но вы сами увидите, что в конце спектакля нам будут стоя аплодировать.

 

* * *

- В вас от той журналистской жизни, что вы вели некоторое время тому назад, осталось много?

- Я и сейчас журналист. Журналистов бывших, как и артистов, не бывает. Только разве вперед ногами вынесут. Живой Журнал, который я веду, и есть чистая журналистика.

- Да?

- Ну а что это? Он у меня, я считаю, это такая газета – как «Сан», как «Экспресс-газета». Может, я тут первый, но выдерживаю, например, чтобы был определенный шрифт, крупный, удобный. И многие в ЖЖ на такой переходят…

- В вашем фирменном стиле еще и слова раскрашивать.

- Это я вначале раскрашивал, а сейчас делаю однотонные. Красный, синий, может, коричневый – все.

- Хорошая же профессия – журналист, верно?

- Опасная. Хотя у нас, по-моему, в России все опасные профессии, куда ни кинь. То самолет рухнет, то дом, то другая какая технологическая катастрофа.

 

* * *

- Станислав, а могли бы вы себя представить на месте своего коллеги по профессии Ивана Охлобыстина с его заявлением насчет президентства своего?

- Ваня Охлобыстин для меня – это абсолютный зеро, ноль. Но просто какая церковь, такие и попы, понимаете? Весь в татуировках… Ну, другое дело, что Ваня очень интересно строит фразы, мне нравится. Он очень образованный человек. Но вот что 184 буквы не выговаривает и пошел в артисты… Кстати, артист очень средний. Как личность – одиозная… или одиозный? – в общем, эпатажная, и этим он мне нравится. А актерски он для меня – ничто.

- Я вообще-то имел в виду – представить себя на его месте в смысле возможности эпатажа подобного рода.

- У каждого своя ниша. Я другой эпатаж делаю. Например, я говорю, что говорю. А президентом мне неинтересно. Там с самого начала было понятно, что это розыгрыш – насчет четырнадцати лет и все такое.

- Да ему, как оказалось, тоже… Как вы полагаете – у Бога есть чувство юмора?

- Вы знаете, я последнее время сомневаюсь в его существовании… Мне больше нравятся идеи чучхе. То есть – опоры на собственные силы. Такая идея Ким Ир Сена мне гораздо ближе.

- Вроде самим авторам этой идеи она не слишком помогает, нет?

- Она каждому человеку помогает. Единственная идея, которая приносит плоды. Бог – это ты сам для себя, прихожу к такой идее. Хотя у меня в роду много священников было. Но когда Михалков выступает от имени Бога и говорит отвратительные вещи…

- Это вы про то, что якобы Господь японцев покарал Фукусимой? Да, что-то Михалкова никто не любит.

- Почему, родственники любят. И окружение.

- Ну а вдруг он возьмет и сделает нечто такое, что его полюбят…

- Нет. Не сделает. Обратной дороги не бывает. Вранье затягивает. Нельзя вернуться. Он не снимет больше кино никогда. Хорошее, я имею в виду. Так-то он снимет, но одно будет хуже другого. «Неоконченная пьеса для механического пианино» мне абсолютно не понравилось – ощущение, что меня ловко обманывают. Но я большой поклонник его картины «Свой среди чужих». «Родня» мне очень нравится…

 

* * *

- Что вы наметили для себя сделать до конца года?

- У меня сейчас очень большое предложение. Меня утвердили на Украине на огромный сериал, но боюсь, что не случится в связи с моей сильной занятостью. У меня в октябре 25 спектаклей, в ноябре 26. Сериал же требует времени. На перенос здесь вряд ли пойдут – с Россией у меня не очень хорошие отношения в связи с тем, что я гражданин Грузии. Грузинское гражданство получил три года назад. На президентских выборах в декабре 2007 года являлся доверенным лицом Михаила Саакашвили.

- Что, и из-за этого хуже относятся?

- Это вопрос не ко мне. Но у меня есть театр… Вот в кино у каждого артиста запоминается одна-две роли. У каждого свой Чапаев. Сколько бы Настя Вертинская ни сыграла, все равно мы ее знаем как Гуттиэре из «Человека-амфибии». Сколько бы Баталов не сыграл хороших ролей – помним по «Девяти дням одного года». Смоктуновский все равно Гамлет…

- …Ну, и Деточкин. Но все-таки, Станислав: берясь за каждую следующую роль, артисты не могут не рассчитывать, что вот это – ОНО? Должны ведь, по большому счету?

- Обязательно! На этом все держится, у любого человека – на вере, надежде и любви. Вообще человек умирает тогда, когда у него исчезает надежда.

- Но все-таки, где набрать на всех таких сценариев, как тот же ваш «О бедном гусаре…»? Такого режиссера, композитора, ансамбль актерский? Чтобы многое сошлось?

- Наверняка есть такие, просто мы их не знаем пока. В кино, как и в Кремле, сейчас «время свояков». Своя песочница, где не со всеми играют. Всюду такой кооператив «Озеро», во главе которого свой Путин. Это сейчас тенденция нашего государства: правят деньги…

2011

Поделиться

20.65%
Комментарии для сайта Cackle